О! Как ты дерзок, Автандил! - Александр Иванович Куприянов

подаренную Мишико, и слушал, как вьюга завывает за окном. Иногда он включал проигрыватель и крутил виниловые пластинки, которые ему подарила вдова очень известного в прошлом советского писателя. В основном – классика: Бах, Бетховен, Рахманинов. Но была и Мадонна, раннего периода. Диск 1986 года. «Open your heart», «White heat», «Live to tell», «La isla bonita»… Алексей Иванович долго придумывал имена и фамилии героям своей повести. Придумал. Но получилось неубедительно. И как-то, ему казалось, фанерно. Он вообще свои романы, написанные в прошлом, брал в руки с некоторой брезгливостью. А тут понял, что если оставит все, как придумал, он вообще свою последнюю повесть даже не откроет. И тогда он взял и оставил те же самые имена, какие и были у всех в жизни. Изменил только свое собственное имя-отчество. На самом-то деле его звали… Мы знаем, как его звали. Жизнь всегда богаче самой красивой мечты о ней, как однажды заметил папа мальчика. Кольчугин по-прежнему много читает про Рим и про Этрурию. А про Север не читает. Потому что он сам там живет. Алексей Иванович, сидя у огня печи, видит мальчика Нестора в недалеком будущем. Мальчик пойдет по своей дороге очень медленно, как поэт-пилигрим Басё. И может быть, он даже пойдет лениво. И даже может быть, он пойдет один. Никто ему не будет нужен на той дороге. Алексей Иванович подкладывает в пламя гудящей печурки сырых березовых поленьев. Сухие дрова сгорают, как порох. А сырые дают ровный жар. И огонь будет гореть до утра. А с гонгом в походном сидоре японского поэта все достаточно просто. Слушая звуки гонга, человек как бы возвращается сам к себе. Вибрации проходят сквозь тело человека и освобождают его от наносного, наполняя жизнь совершенно другим, подлинным, смыслом.

И вот еще что. Последнее про мальчика по прозвищу Клочок.

Мальчик закончил стихотворение, которое сочинял в море.

По морю лодочка плывет —Она на берег не вернется.От сердца ниточка не рветсяИ прямо к солнцу приведет.

Потом Алексей Иванович ложится спать. Светка-Богема и дочка Леночка к нему, в снега, приезжают редко. Богема городская и любит, когда вокруг много народа, писателей, поэтов и студентов. А Алексей Иванович человек уже пожилой, хотя и совсем недавно он встретил самое главное в своей долгой и запутанной жизни. Во сне к нему приходит мама, которую он, увы, уже плохо помнит. Она в крепдешиновом платье салатного цвета и в босоножках на высоком каблуке. Алексей Иванович просыпается. Наволочка на подушке влажная от слез. Оказывается, во сне он горько плакал. Старческая сентиментальность много понявшего в жизни человека. Прилетает синица с желто-зеленой грудкой и стучит в оконное стекло. Птица просит зерен. Она словно говорит: «Эй ты, лысый! Не пора ли вставать!» Вроде бы выспался, но Алексей Иванович вдруг чувствует, как наваливается огромная усталость. И как-то все время отдает в левое плечо. От сердца. Правильно говорил Автандил: чачу и вино в жизни лучше не мешать. И натощак курить не надо. Да чего уж теперь жалеть об этом. Еще темно. Но ему совсем не страшно. Потому что мамы ведь не умирают насовсем. Они просто уходят на время. А потом они возвращаются.

Чтобы никогда уже не расставаться со своими детьми.

Иначе синица не стучала бы в окошко домика.